На еженедельном брифинге ACoM для СМИ 27 февраля были рассмотрены важнейшие вопросы, касающиеся стремительного расширения технологий слежки, от сбора данных до систем распознавания лиц, вызванного кампанией массовых депортаций. Хотя основное внимание уделялось жестокости рейдов ICE, растет понимание того, что последствия выходят далеко за рамки этого — совсем недавно это касалось требований к технологическим компаниям делиться именами онлайн-критиков, а также запросов на предоставление данных о голосовании в штатах, данных о государственных пособиях и налоговой информации. Участники дискуссии рассмотрели потенциальные последствия для свободы слова, политического участия и демократических гарантий.
В июле 2025 года Служба иммиграционного и таможенного контроля США, ICE, получила дополнительный бюджет в размере в 75 миллионов долларов сверх своего базового бюджета в 10 миллиардов долларов. Это делает ICE самым финансируемым правоохранительным агентством в стране, и оно развернуло поразительно активную деятельность – ICE заключила крупные контракты с Alenteare и другими технологическими поставщиками, получив лёгкий доступ к огромным массивам данных.
Сегодня системы наблюдения затрагивают иммиграцию, правоохранительные органы, жильё, здравоохранение и гражданские свободы. Большинство людей не осознают, насколько глубоко это проникло в повседневную жизнь.
Мероприятие проводилось в Сан-Франциско, родине технологий искусственного интеллекта, который до сих пор избежал наплыва сотрудников ICE, наблюдаемого в Миннеаполисе и других городах. 23 октября 2025 года мэр Сан-Франциско Дэниел Лурье заявил, что «президент ясно дал ему понять, что он отменяет любые планы по развертыванию федеральных сил в Сан-Франциско». Несмотря на многочисленные попытки местных СМИ получить доступ к содержанию звонка мэра города и президента Трампа в соответствии с Законом о свободе информации, подробности этой беседы не были обнародованы, что поднимает важные вопросы прозрачности и подотчетности.
Мероприятие включало две панельные дискуссии: Первая была посвящена стремительному расширению технологий слежки, а вторая – выступлениям активистов на местах. Дискуссию открыл Ариэль Г. Руис Сото, старший политический аналитик, Институт миграционной политики, обозначивший пять ключевых моментов, касающихся текущей инфраструктуры наблюдения в сфере иммиграционного контроля.
Технологии слежения давно стали частью нашей жизни, но требуется законодательное регулирование
“Первый: использование технологий в иммиграционном контроле не является новым, однако администрация Трампа предпринимает беспрецедентные шаги для расширения охвата и взаимодействия государственных систем данных – это существенное изменение последних лет. Эти меры направлены на усиление иммиграционного контроля за счет использования систем, изначально разработанных для борьбы с терроризмом, в качестве инструментов массовой депортаци,” – сказал оворя о средствах наблюдения, которые используются властями.
Второй: новые контракты и соглашения о передаче данных разрушают существующие барьеры между базами данных. ICE получает доступ к информации из иммиграционных, налоговых, медицинских, социальных и пограничных систем, расширяя круг людей, которых можно выявлять, отслеживать и привлекать к иммиграционному контролю.
Третий: развитие этих систем началось после 11 сентября. В течение 25 лет они расширялись через соглашения 287(g), программы Secure Communities, центры интеграции данных, записи DMV и частных брокеров данных, создавая сложную сеть потоков информации, поступающей в федеральные системы.
Четвертый: увеличение объема данных не гарантирует рост депортаций. Существуют ограничения — вместимость центров содержания, процессуальные гарантии и другие факторы. Однако последствия включают «охлаждающий эффект»: люди боятся обращаться за медицинской помощью, в школы, суды и за социальными пособиями. Это также может подрывать налоговую дисциплину и работу государственных институтов.
Пятый: формирующаяся архитектура наблюдения поднимает серьезные вопросы гражданских свобод и управления, выходящие за рамки иммиграции. В базы включаются и граждане США. Это требует правовых ограничений, прозрачности и демократического контроля,” – поделился он.
“Администрация Трампа попыталась подключиться к многочисленным федеральным, штатным и местным базам данных в беспрецедентном масштабе. Речь идет не просто о передаче информации, а о создании полностью совместимых систем, позволяющих делать запросы по иммиграционному статусу в реальном времени. Используются данные о налогах, медицинских услугах, пособиях и адресах. Palantir получил контракт на 30 миллионов долларов на создание централизованной базы ImmigrationOS для поддержки иммиграционного контроля. Система должна выявлять подлежащих депортации неграждан с использованием ИИ и иммиграционных записей; отслеживать перемещения недокументированных мигрантов внутри страны в режиме, близком к реальному времени; управлять логистикой задержаний, депортаций и административных процедур,” — отметил Руис Сото.
“Используются записи DMV, центры интеграции данных, программы 287(g). Судебные решения ограничили доступ ICE к данным IRS — передача адресов была заблокирована судом. Суд в Сан-Франциско также заблокировал попытку ограничить федеральное финансирование штатов, отказавшихся передавать данные получателей социальной помощи. DHS направляло запросы в Google и Meta о предоставлении пользовательских данных. Используются инструменты для разблокировки телефонов, анализа сообщений, сбора данных из социальных сетей, а также системы уличного наблюдения: считыватели номерных знаков, камеры, технологии распознавания лиц.”
“Несмотря на рост арестов до 30–33 тысяч в месяц в период с июня по октябрь 2025 года, уровень депортаций не превысил показатели администрации Байдена. Заявленные 630 тысяч депортаций не подтверждены. Были случаи использования некорректных данных, когда по адресу находили другого человека. Около 2,5 миллионов человек лишились легального статуса в первый год администрации Трампа. Закон One Big Beautiful Act выделил дополнительно 6 миллиардов долларов на технологии пограничного контроля. DHS предложило правило о сборе биометрических данных неграждан и их родственников — фото лица, сканы радужки, отпечатки пальцев, голосовые образцы и в некоторых случаях ДНК. В Конгрессе внесены законопроекты об ограничении использования биометрии, однако их перспективы остаются неопределенными.”
“Технологии стали частью повседневной жизни всех жителей страны. Необходимо обеспечить их прозрачное использование с уважением к правам человека. История после 11 сентября показывает, что созданные системы сложно демонтировать. Поэтому ключевое значение имеет законодательное регулирование,” — подчеркнул Руис Сото.
“Если вы загружаете что-то в соцсети, вы отказываетесь от права на приватность”
“Когда-то я был главным редактором журнала Popular Science. В 2012 году я наткнулся на серию контрактов, которые предлагало агентство DARPA — своего рода инкубатор Министерства обороны и разведсообщества, выделяющий крупные средства на решение задач. Один из проектов назывался Janus. Его цель — определить точку съёмки любой фотографии: где именно она была сделана, независимо от места и времени. Параллельно они пытались создать систему, способную стабильно идентифицировать человека на фоне других фотографий, сочетая это с данными о местоположении. Это означало, что по Instagram можно было бы отслеживать одного человека среди толпы на множестве снимков. Тогда я понял, что это тревожный сигнал,” — сказал Джейкоб Уорд, журналист и автор книги «В цепочке: как технологии создают мир без выбора и как с этим бороться»
“Меня заинтересовало не только индивидуальное вторжение в частную жизнь, но и усиленный социальными сетями анализ поведения людей, прогнозирование поведения и его формирование — либо через «охлаждающий эффект», либо через прямое коммерческое влияние. Эпоха социальных сетей стала своего рода «инкубатором» этих рисков. Например, Instagram запустил «10-year challenge»: загрузите своё фото десятилетней давности и нынешнее. Это оказалось идеальным инструментом для обучения систем распознавания лиц отслеживанию изменений внешности с течением времени. Мы сами предоставили эти данные,” — заявил он .
“Сегодня люди добровольно покупают устройства прослушивания и устанавливают их дома. Мы создали гигантский резервуар данных — цифровой паноптикум. Разведсообщество осознало, что получает больше, чем могло мечтать. В истории не было примеров, когда люди сами платили за установку микрофонов в своих домах,” — подчеркнул Уорд. “Позже я беседовал с Хоаном Тоном, создателем Clearview AI — системы распознавания лиц, использующей все публичные изображения. Я спросил его: почему вы считаете, что американцы дали согласие на такое использование их фотографий? Он ответил: «Если вы загружаете что-то в соцсети, вы отказываетесь от права на приватность». Я был потрясён этим цинизмом.”
“Затем я говорил с Палмером Лаки, основателем Anduril — компании, создающей аппаратные системы наблюдения. Он продемонстрировал систему Lattice: дроны с дальнобойными камерами и распознаванием лиц, способные бесшумно отслеживать человека на сотни миль. Я спросил его, считает ли он своей обязанностью разрабатывать и этические принципы. Он ответил, что демократия сама всё отрегулирует. Сегодня государство не добавляет ограничений — оно требует их убрать. Например, Пентагон потребовал от компании Anthropic передать версию ИИ без ограничений. Генеральный директор Дарио Амодеи отказался, заявив о двух «красных линиях»: нельзя использовать технологию для массовой слежки за американцами и нельзя создавать полностью автоматизированную систему убийств без участия человека. Но это минимальные стандарты.”
“У нас нет федеральных законов о защите данных и прозрачности. Отрасль всегда утверждала, что способна к саморегулированию. Это редкий случай, когда компания публично установила хоть какие-то ограничения. Что касается технологий — они развиваются стремительно. Уже существуют системы, способные определять человека по сердечному ритму с расстояния 200 ярдов с точностью 98%. Сердце невозможно «оставить дома» или скрыть маской. Есть технологии, позволяющие определять ваше положение в доме по сигналам Wi-Fi и создавать трёхмерную модель вашего движения — без ордера. Есть технологии чтения по губам через маску,” — Уорд рассказал о технологиях слежения, о которых обычные пользователи даже не догадываются.
“Даже если распознавание лиц стало точнее, это не повод для облегчения. Правоохранительные органы не должны полагаться исключительно на эти системы, но делают это, потому что так проще. Более того, они используют тактику «параллельного преследования» — тайно отслеживают человека с помощью технологий, а затем задерживают его по формальному поводу, не раскрывая источник данных. Когда кто-то говорит, что технология ещё несовершенна. Главная проблема — не технические ограничения, а то, как люди используют эти инструменты,” — предупредил он.
“Я филолог по образованию, работал писателем и дизайнером. В Palantir я занимался объяснением систем клиентам — в Пентагоне и коммерческом секторе. Это помогло мне увидеть расхождения между риторикой и реальностью. Инженеры сосредоточены на инструментах и могут не задумываться о гуманитарных последствиях. В Palantir я столкнулся с построением нарратива, убеждающего общество, что эти технологии неизбежны и необходимы. Проблема в том, что эти платформы «липкие»: они позволяют полиции и военным менять практики без демократического контроля. Многие компании прикрываются «нюрнбергской защитой» — «мне приказали»,” — сказал Хуан Себастьян Пинто, журналист в индустрии ИИ, работал в Palantir.
“Недавно информатор из ICE заявил, что новобранцев учат нарушать Конституцию. Мы имеем дело с агентством, располагающим сотнями миллионов долларов на ИИ. Важно понимать не только технологию, но и «технику» — способ её применения, продажи и влияния на поведение. Palantir возникла из военных систем таргетирования и контрповстанческих операций. Сегодня аналогичные методы применяются внутри США — в отношении протестующих и мигрантов. Многие исследовательницы и журналистки — например, из AI Now Institute или расследовательницы, разоблачавшие Cambridge Analytica, — ведут борьбу против этих практик. Palantir не обязательно хранит данные напрямую, но обучает модели на клиентских данных. Даже если данные анонимизированы, модели затем продаются другим заказчикам — военным и коммерческим. Компании не столько интересует конкретно ваш профиль, сколько поведенческие модели людей с похожими характеристиками,” — пояснил он.
“Я критиковал Anthropic за сотрудничество с Palantir. Anthropic стала одной из первых компаний, чьи генеративные ИИ получили доступ к засекреченным системам. Генеральный директор Дарио Амодеи заявил, что их «красная линия» — полностью автономные системы вооружений. Но ИИ используется и иначе: для анализа персональных данных, скрытых операций, кампаний дезинформации. Опасность не ограничивается автономным оружием. Интеграция государственных данных и нарушение Четвёртой поправки — уже реальность,” — заявил Пинто.
“Я не могу комментировать конкретные операции, но, вероятно, использовался анализ «жизненных паттернов» — построение социальных графов, изучение связей и поведенческих моделей. Каждая деталь — местоположение, биометрия, финансы — постепенно формирует цифровой профиль. ИИ на практике часто означает усиление наблюдения за сотрудниками, клиентами и целями,” — сказал Пинто, обсуждая вопрос практики задержания в других странах. “Многие технологии тестировались в Газе. Даже если компании не хранят собранные там данные, они могут использовать обученные модели. Palantir участвует и в гуманитарных операциях там, что подчёркивает биополитический аспект — решения о том, кто живёт и кто умирает. В США системы используются и для идеологических целей — например, для проверки контрактов и проектов, связанных с программами разнообразия и инклюзии.”
Во время Второй панели Ребекка Герни из East Bay Sanctuary Covenant рассказала, что ее организация работает с малообеспеченными иммигрантами и выступает за защиту их прав. Она уделила внимание такому аспекту, как то, что камеры считывания номеров и другие системы наблюдения могут использоваться для отслеживания людей и передачи данных федеральным иммиграционным службам. Активисты пытаются остановить расширение таких технологий через давление на городские власти, общественное участие и просвещение. По её мнению, камеры не предотвращают преступления, а только фиксируют их, и настоящая безопасность достигается через доверие в сообществе, социальные программы и прозрачную политику. Она также предупредила, что такие технологии действительно позволяют строить маршруты передвижения людей и использовать их для задержаний без судебного ордера, что может нарушать конституционные права на приватность.
Аарон Пескин, бывший член Совета наблюдателей Сан-Франциско, рассказал о принятом в 2019 году законе, который запретил городским ведомствам использовать технологию распознавания лиц и обязал государственные структуры публично объяснять, как они применяют системы наблюдения и как хранят данные. Он подчеркнул, что такие технологии часто содержат алгоритмические предвзятости и могут нарушать гражданские свободы. По его мнению, ключевую роль в защите прав играют прозрачность, участие общества и решения на уровне местных властей.
Рассуждая о том, как местные законы могут ограничить передачу данных систем наблюдения третьим сторонам и каким образом законодатели могут создать реальные защитные механизмы, он объяснил, что главный инструмент власти — это финансирование. Если компания-поставщик технологий нарушает правила и делится данными с третьими сторонами, город может прекратить финансирование и отказаться от этой технологии. Однако доказать такие нарушения сложно, а также существует сильное политическое давление. Он привёл пример, когда полиция всё же использовала распознавание лиц через сторонние сервисы, но признала нарушение после выявления.
Юрист Джейкоб Сноу из ACLU рассказал, что его организация использует две стратегии борьбы с чрезмерным наблюдением: работу над законами и судебные иски; и помогает выявлять нарушения существующих законов о конфиденциальности и подавать иски, когда государственные органы незаконно используют технологии наблюдения. В качестве примера он рассказал про иск против города Сан-Хосе, где более 400 камер собирают данные о номерах автомобилей и хранят информацию о перемещениях людей до года, что позволяет фактически восстановить их повседневную жизнь.
ACLU также выявила случаи, когда полиция передавала данные федеральным иммиграционным службам, несмотря на запрет в законодательстве штата. Сноу подчеркнул, что данные наблюдения сложно удержать только на локальном уровне: «всякое наблюдение становится глобальным», потому что информация легко передаётся между ведомствами.
Он рассказал об эксперименте ACLU с технологией распознавания лиц Amazon, где система ошибочно сопоставила фотографии 26 членов Конгресса с полицейскими фото; ошибки непропорционально затрагивали людей цветных рас. По его словам, опасность возникает как при ошибках технологии, так и при её точности, поскольку она может использоваться для отслеживания людей в клиниках, на протестах или в повседневной жизни. Сноу также привёл пример, когда Министерство внутренней безопасности США пыталось раскрыть личность анонимного активиста в Instagram через администратора группы без судебного решения. ACLU оспорила это в суде, и ведомство отозвало требование.
Журналист Тим Редмонд подчеркнул дилемму между общественной безопасностью и чрезмерным наблюдением. Даже если тотальный контроль помогает находить нарушения, общество может считать его неприемлемым. Он отметил, что комбинация разных технологий (данные мобильных телефонов, камеры распознавания номеров и другие источники) позволяет отслеживать передвижения людей с высокой точностью. Большая часть данных собирается частными компаниями-брокерами, которые продают их государству или другим организациям. Он предупредил о риске приватизации систем наблюдения, когда контроль над данными оказывается у корпораций, а не у публичных институтов.
“Я не доверяю правительству, но частным компаниям я не доверяю еще больше,” — заявил Редмонд. “Мы хотя бы можем участвовать во встречах правительственных органов, а частные компании не поддаются никакому общественному контролю.”
Он рассказал о Real Time Investigation Center в Сан-Франциско — центре наблюдения полиции, размещённом в офисе частной технологической компании Ripple, что вызывает вопросы о прозрачности и контроле.
Елена Кузнецова, Slavic Sacramento | American Community Media Services
