“Сегодняшние события очень сильно перекликаются с тем, что происходило в США до Гражданской войны”
По мере усиления мер по обеспечению соблюдения и ужесточения иммиграционного законодательства по всей стране, общины отвечают растущей волной сопротивления, начиная от судебных исков и жалоб на нарушение гражданских прав и заканчивая организацией протестов в школах и скоординированными усилиями по защите на местном уровне.
Агрессивные рейды ICE, аресты на улицах и применение силы усилили страх во многих общинах, одновременно спровоцировав новые формы противодействия со стороны семей, правозащитников и местных чиновников. Опросы показывают, что большинство американцев теперь считают действия ICE чрезмерно агрессивными, включая независимых избирателей и некоторых неMAGA-республиканцев, даже некоторые консервативные медиа-голоса начали публично ставить под сомнение тактику и масштабы операций ICE.
В ходе еженедельного брифинга ACoM 23 января приглашенные спикеры, в числе которых были активисты, обсудили, как это сопротивление принимает различные формы на разных уровнях, с какими рисками сталкиваются общины по мере того, как правоприменение становится более агрессивным и конфронтационным, а также текущая траекторию операций ICE. Участники дискуссии также рассмотрели, начинают ли эти локальные ответные действия объединяться в более широкое движение, и что это может означать для подотчетности, общественной безопасности и иммигрантских общин по всей стране.
Активисты из Миннесоты
“Мы ежедневно становимся свидетелями просто ужасающих действий в наших сообществах, в наших районах, в наших школах, и в то же время я невероятно горжусь тем, что сейчас являюсь жительницей Миннесоты. Я вижу десятки тысяч моих соседей, связанных друг с другом и организованных в местные группы, которые предоставляют транспорт, еду и помощь с арендой жилья семьям, которые боятся выходить из дома и остаются внутри,” — сказала Аманда Отеро, родительница государственных школ Миннесоты и соисполнительный директор Take Action Minnesota. “Они занимаются наблюдением за ICE и патрулируют школы, чтобы наши дети могли безопасно приходить и уходить из школы. Такие инициативы происходят по всему штату.”
Что изменилось на местах в Миннеаполисе после убийства Рене Гуд, особенно вокруг школ? Я знаю, что она тоже была родителем в школьном округе и была активна в организации и, думаю, в протестах. Что изменилось?
Говоря об убийстве американки Рене Гуд в начале января, Отеро, отметила, что не знала ее, поэтому не может много говорить о ней, о её роли и её жизни, но как мать она сказала, что “многие из нас увидели в ней себя в тот день”.
“Вот, что изменилось, — если вернуться даже к моему собственному опыту: за день до того, как Рене была убита, в детском саду моего ребёнка, когда родители приходили, одевали своих малышей в тёплые комбинезоны, подводили их к двери и передавали сотрудникам, учителя и родители подняли глаза и всего в квартале увидели, как федеральные агенты применяют слезоточивый газ против людей и арестовывают юридических наблюдателей. Родители и учителя переглянулись и сказали: «Хорошо, дети, идём», и немного быстрее завели детей внутрь. А на следующий день Рене Гуд была убита, и в тот же день федеральные агенты применяли слезоточивый газ и арестовывали людей на территории государственной школы здесь, в Миннеаполисе.”
“Это не единичные случаи, это то, что происходит в каждом квартале в наших сообществах, эти действия происходят каждый день, и поэтому каждый день всё больше и больше людей оказываются побуждёнными к действиям, к защите и обеспечению безопасности наших соседей и сообществ,” — заявила Отеро, являющаяся частью сети из более чем тысячи родителей и членов «Миннеаполисских семей за государственные школы», которая также занимается организацией “школ-убежищ”.
“Мы создали команды школ-убежищ в 40 конкретных школах системы MPS. Это число растёт, и сейчас мы начинаем обучать и оснащать людей в других школьных округах по всему штату. Школы-убежища имеют три направления работы: патрулирование, обеспечение того, чтобы ICE держалась подальше от наших школ, и чтобы дети могли безопасно входить и выходить из зданий во время утреннего прихода и окончания занятий,” — рассказала она. “Второе направление — это взаимопомощь: обеспечение того, чтобы люди, которые боятся выходить из дома, получали доставку продуктов и поездки на важным приёмы. Третье направление — это организация и требования, чтобы ICE ушла из наших школ и из Миннесоты.”
“Для небольшого контекста: в Чикаго было 68 агентов во время операции Midway Blitz — крупной операции, которая проходила с сентября до середины ноября. Позже, в ноябре, в течение примерно двух–трёх месяцев, наша организация, базирующаяся на северной стороне Чикаго, перешла к реализации трёх основных стратегий, а затем добавила четвёртую. Этими тремя стратегиями были образование, защита сообщества и взаимопомощь… Мы продолжаем эту работу, поэтому основной фокус — «знай свои права»,” — рассказала Сери Ли, заместитель директора по организации One Northside в Чикаго.
“Мы проводили тренинги о том, как распознавать агентов, а также информировали людей о том, где можно найти помощь и ресурсы. Мы активно включились в обучение тому, как распознавать ICE, что делать в таких ситуациях, как документировать их действия, и распространяли эти практики повсеместно. Мы организовывали квартал за кварталом; в нашем районе был центральный номер горячей линии, который все знали и сохранили в телефонах. Благодаря этому мы смогли обучить тысячи обычных людей,” — продолжила она, рассказывая о работе своей организации.
“Мы работали с обычными людьми, родителями и учениками, чтобы те, кого это затрагивает напрямую, получали необходимую поддержку, и чтобы любые инциденты — применение слезоточивого газа, перекрытие улиц — не оставались без реакции. В моём районе работница детского сада была задержана по дороге на работу. Я помню, как мы организовывались вместе с членом городского совета и соседями. В ту же ночь 400–500 человек вышли на протест, чтобы потребовать её освобождения, и её освободили. Такого уровня организации я раньше никогда не видела.”
“Последняя стратегия, о которой хочу упомянуть, — это взаимопомощь, которая была критически важна. В нашей организации мы смогли привлечь 600–700 волонтёров, которые с октября организуют поездки, помогают с оплатой аренды и коммунальных услуг, покупают и доставляют продукты, выгуливают собак — делают всё необходимое, чтобы люди, которые боятся выходить из дома, получали поддержку.”
“И четвёртая стратегия, выросшая из этой оборонительной работы, — это организация, необходимая не только для того, чтобы убрать ICE из наших городов, но и для перехода в наступление. Мы полностью изменили формат заранее запланированного таун-холла и обучили более 500 человек стратегиям сопротивления и возможностям массовой организации, включая стратегии массового несотрудничества и создания экономических и политических издержек для институтов и компаний, поддерживающих администрацию Трампа. Благодаря этому обучению мы организовали акции у 22 объектов AT&T по всему городу и штату. Мы разоблачали их соучастие в разрушении наших сообществ и семей и создавали экономическое давление, призывая не продлевать контракты в праздничный сезон. В результате в Чикаго, в Ла-Норте, в акции участвовали 200–300 человек, а также прошли акции в пригородах и в центральной части Иллинойса,” — рассказала Сери Ли.
“Мы никогда раньше не видели такого уровня вовлечённости американских жителей”
“Mы переживаем действительно уникальный момент. Это очень наглядно проявилось в убийстве Рене Николь Гуд. Оно показало то, о чём мы говорили с самого начала,” — Ванесса Карденас, исполнительный директор «America’s Voice» “Нападки на иммигрантов — это острие копья в атаках на всех американцев. Повестка массовых депортаций, несмотря на заявления администрации о том, что она будет нацелена исключительно на «преступников», на наших глазах затрагивает всех — и неграждан, и граждан. В America’s Voice мы говорили об этом с самого начала: это преподносилось как политика против иммигрантов, но в итоге страдают все американские семьи и сообщества.”
“Этот момент уникален, потому что американцы в реальном времени видят, как выглядит повестка, основанная исключительно на принуждении, и отвергают её. Мы видим это и в опросах общественного мнения. В том числе из-за того, что происходило в Миннесоте, американцы крайне возмущены действиями этой администрации. Их глубоко тревожит то, что делает ICE с точки зрения нарушений фундаментальных американских прав. Люди не поддерживают преследование ICE давно живущих в стране иммигрантов, которые не совершают преступлений. Именно это мы сейчас наблюдаем — отторжение политики этой администрации.”
“Мы никогда раньше не видели такого уровня вовлечённости со стороны организаций, которые хотят участвовать и быть частью движения против того, что делает ICE. При этом мы понимаем, что эта администрация не собирается останавливаться. Более того, она удваивает усилия. Важно понимать ещё один показатель: развёртывание сил ICE в Миннеаполисе стало крупнейшим в истории. Сначала было задействовано 2 000 агентов ICE, затем добавили ещё 1 000 — то есть почти 3 000 агентов ICE и Пограничной службы на улицах американского города. Мы ожидаем продолжения того же. Министерство внутренней безопасности уже получило от администрации огромное финансирование, и у него есть ресурсы, чтобы продолжать эту кампанию, которая наносит колоссальный ущерб всем нам,” — заявила Карденас.
“И последнее, что я хочу подчеркнуть: всё это создаёт сильное давление, связанное с тем, что именно американцы отвергают. Часть этого давления касается вопроса о том, каким должно быть видение реформ, о которых мы должны говорить. Как мы представляем себе иммиграционную систему, которая действительно работает? В этом смысле я чувствую надежду, что по мере приближения выборов в этом году мы будем слышать больше от избранных должностных лиц о том, какие системы нам нужны для реальных реформ… Подход, основанный исключительно на принуждении, не работает,” — подчеркнула она.
“Как человек, который внимательно следит за опросами, скажу: каждый раз, когда мы преодолеваем отметку в 50%, это означает большинство. Сейчас большинство отвергает действия ICE и считает, что агентство зашло слишком далеко. Примечательно, что даже среди независимых избирателей этот показатель вырос до 60%. С нашей точки зрения, он должен быть значительно выше. Сложность для нас как движения заключается в том, что даже если большинство американцев отвергает действия ICE, это не означает, что они поддерживают предлагаемые демократами решения по реформам. Когда людей спрашивают, кому они больше доверяют в вопросах безопасности границ и общественной безопасности, они по-прежнему чаще отдают предпочтение республиканцам. Это и есть наш вызов. Поэтому мы должны очень осторожно проходить этот момент, расширяя коалицию и обсуждая решения и типы реформ,” — заявила Карденас.
Противостояние DHS в легальном поле: людей, реализующие свои конституционные права, называют «внутренними террористами
“Начну с арестов ICE и CBP и незаконного применения силы против людей в Миннеаполисе и прилегающих сообществах. ICE и CBP — это подведомственные агентства Министерства внутренней безопасности. Они опробовали насильственные тактики, которые сейчас расширяют в Миннеаполисе и других американских городах. Пограничная служба применяла подобные тактики в отношении людей на протяжении десятилетий,” — Энн Гарсия, юрист Национального иммиграционного проекта (National Immigration Project, NIPNLG) “Министерство внутренней безопасности делает все возможное, чтобы создать фиктивный контр-нарратив происходящего. За последние несколько месяцев было подано несколько исков, направленных на то, чтобы остановить действия DHS и федеральных агентов в Миннесоте.”
По ее словам, за последние месяцы в Миннесоте было подано несколько исков, направленных на прекращение незаконных действий федеральных агентов. Одним из ключевых стал коллективный иск по делу Тинчер, поданный шестью жителями штата, которым, по утверждению истцов, было препятствовано в осуществлении прав, гарантированных Первой поправкой Конституции. В жалобе описываются задержания граждан США, применение перцового спрея, жесткие аресты, запугивание протестующих и юридических наблюдателей.
Окружной суд вынес предварительный запрет на аресты участников мирных протестов, однако Восьмой апелляционный округ впоследствии временно заблокировал это решение, что, по словам Гарсии, отражает текущий идеологический баланс в апелляционных судах. При этом Министерство юстиции настаивает на том, что подобные дела не должны рассматриваться как коллективные, что фактически вынудило бы каждого пострадавшего обращаться в суд индивидуально.
“Во-первых, этот иск демонстрирует тенденцию, при которой окружные суды выносят решения в пользу истцов, но апелляционные суды затем отменяют эти решения. Мы также видим, как Верховный суд откатывает назад временные приостановки подобного рода. Это во многом связано с составом и идеологической ориентацией апелляционных судов в настоящее время. Во-вторых, в апелляции по делу Тинчер Министерство юстиции утверждает, что коллективная судебная защита не должна применяться и что суды должны рассматривать только конкретный вред, причиненный отдельным истцам. По сути, правительство хочет решать проблему только для конкретных людей, а не для всей группы. В-третьих, я хочу отметить, как DHS и Белый дом описывают протестующих в Миннеаполисе и других местах: людей, реализующих свои конституционные права и защищающих своих соседей, они называют «внутренними террористами»,” — пояснила Гарсия.
“Мы неоднократно слышали это от представителей нынешней администрации. Именно так они охарактеризовали убитую Рене Гуд. Существует прямая связь между этим нарративом и Меморандумом о политике национальной безопасности № 7, изданном в сентябре прошлого года, который фактически предписывает федеральным правоохранительным органам рассматривать политическое инакомыслие как форму внутреннего терроризма. Это легко может перерасти в государственные репрессии,” — продолжила она. “Существуют и другие иски, касающиеся незаконных арестов и подобных нарушений, но сейчас у нас нет времени подробно их обсуждать.”
Говоря об утечке меморандума ICE, якобы разрешающего федеральным агентам входить в дома без ордера, Гарсия заявила, что “это явное нарушение Конституции. В этой политике ICE нет ничего законного. Закон в этом вопросе предельно ясен уже на протяжении десятилетий. Административные ордера не дают правительству права входить в частные жилища. Только судебный ордер может законно разрешить обыск или арест. Попытки утверждать, что такие ордера подписывают иммиграционные судьи, не соответствуют действительности. Этот меморандум лишь показывает, что ICE пытается сделать, и это абсолютно незаконно”.
Сегодняшние действия администрации Трампа – повторение рабовладельческого прошлого?
“События, которые происходят сейчас, очень сильно перекликаются с тем, что происходило в Соединённых Штатах до Гражданской войны. В 1850-х годах Конгресс принял закон, известный как Закон о беглых рабах. Он был направлен на помощь владельцам порабощённых людей в их поимке после побега на Север и возвращении их обратно,” — заявил Марк Ташнет, заслуженный профессор права имени Уильяма Нельсона Кромвелла, Гарвардская школа права. “Во многих местах на Севере, особенно в Бостоне, происходили так называемые «вмешательства в выдачу». «Выдача» означала попытку вернуть порабощённого человека обратно, например, в Южную Каролину. В рамках этих движений сопротивления люди выходили на улицы — как мы видим сейчас, например, в Миннеаполисе — и нередко довольно решительно мешали попыткам вернуть порабощённых людей на Юг.”
“Есть известный случай в Бостоне, когда толпа штурмовала федеральное здание и попыталась освободить Энтони Бёрнса — человека, которого отправляли обратно на Юг. Эти вмешательства в большинстве случаев не смогли остановить сам процесс выдачи. Но они сделали другое: они мобилизовали общественное мнение на Севере. Существует известная цитата «Мы легли спать равнодушными к рабству на Юге, а проснулись убеждёнными аболиционистами». Именно поведение властей спровоцировало такое сопротивление и в конечном итоге усилило движение против рабства,” — рассказал он.
“Я хочу подчеркнуть два момента. Во-первых, существовали судебные дела, связанные с этими событиями, но они были в основном безуспешны в достижении своих конкретных целей… Похожая ситуация наблюдается и сейчас. Вы получаете первоначальные победы, которые затем отменяются апелляционными судами или Верховным судом. Поэтому нельзя полагаться на суды как на механизм решения этих проблем. Тогда на них нельзя было рассчитывать, и, вероятно, нельзя рассчитывать и сейчас. Суды могут замедлить процессы, но не решить проблему полностью. Зато можно использовать и уличные действия, и судебные процессы как способы объяснить людям, которые напрямую не вовлечены, почему происходящее глубоко аморально и неправильно. Мы, юристы, используем язык неконституционности, но по сути это лишь замена моральной оценки происходящего,” — пояснил профессор Ташнет.
“Добавлю два наблюдения: во-первых, чтобы дело дошло до Верховного суда, требуется время, а проблемы носят срочный характер, поэтому нельзя рассчитывать на быстрое вмешательство суда. Во-вторых, политизация Верховного суда очевидна. Я называл его «дочерней компанией Республиканской партии». По ключевым вопросам он, как правило, отражает её позицию. Поэтому важно оказывать давление как на демократов, так и на республиканцев в Конгрессе, чтобы изменить позицию партии и отделить её от текущих желаний Дональда Трампа,” — сказал профессор Ташнет, подчеркнув, что “одно из самых обнадёживающих явлений в нынешней ситуации — это масштаб общественного сопротивления, чем более возмутительным становится реальное поведение государственных чиновников, тем сильнее растёт общественное сопротивление. В конечном счёте проблемы решает не абстрактный закон, а люди, которые стоят за своим представлением о том, каким этот закон должен быть”.
Елена Кузнецова, Slavic Sacramento | American Community Media Services
