Об обществе судят по тому, как оно относится к детям и старикам
Мариуполь. Второй по величине морской порт в Украине. Девятый город по количеству населения. Самый грязный индустриальный центр в стране. Благодаря своему географическому расположению и подвальным теплотрассам, благоприятному климату, в конце 90-х этот населенный пункт дал пристанище многочисленной орде беспризорной детворы со всего СНГ.
Организовывая детский приют для беспризорных в Мариуполе в начале нулевых, украинский журналист Геннадий Мохненко никак не мог предполагать, что спустя всего 12 лет его воспитанники будут прямым образом влиять на национальную исполнительную и законодательную власть в Украине.
В конце 90-х в стране сложилась ужасающая картина с сиротами-беспризорниками. Выброшенные на улицы дети в лучшем случае усыновлялись благополучной итальянской семьёй, в худшем — погибали в подвалах, коллекторах или продавались на органы в Израиль.
Тысячи никому не нужных подростков слонялись без дела по городским рынкам, свалкам и блат-хатам в поисках крова, еды и дешёвого наркотика.
В начале 2000-х обычный украинский журналист и священнослужитель Геннадий Мохненко начал патрулировать улицы, перекрёстки и подвалы этого приазовского городка.
Вытаскивая детей в буквальном смысле из урбанистического ада, Мохненко неожиданно наткнулся на открытое противостояние наркобаронов и крышующих их правоохранителей. Будучи не в состоянии терпеть наглость наркоторговцев, в открытую продающих наркотики детям и подросткам, мариупольскому Макаренко пришло в голову пройти по главной улице города с гробами, тем самым бросив вызов бандитскому режиму в городе.
“Когда мы находили детский труп в чьей-нибудь квартире или подвале, мы буквально заставляли медиков выполнять свою работу, — говорит этот энергичный великан, — мы стали занозой для продажных чиновников и представителей региональной власти”.
Затем были мрачные похороны больных СПИДом подростков, бесконечные бои с городской санстанцией, милицией, пожарными, службой по делам детей и т. п. и т. д.
“У нас в стране сложилась совершенно абсурдная ситуация, — возмущается Геннадий, — на умирающих в подвалах детей-наркоманов не обращают никакого внимания, однако стоит начать помогать этим беспризорникам, как в двери уже ломятся все службы подряд”.
И снова подвалы, больницы, спецприёмники, интернаты, подпольные аптеки.
“Однажды нам в Германии подарили минивэн; из-за бюрократической волокиты и его растаможки пришлось ждать три года!” Девятилетний министр детского дома не растерялся и подарил старый немецкий Форд лично президенту Украины. Дети так и сказали в петиции: “вам, видимо, это авто нужней, берите, пользуйтесь!” Украинская таможня сразу же вернула минивэн Республике Пилигрим.
Этот “сумасшедший” батя в конце концов добился признания со стороны местных властей: мэр Мариуполя поддержал инициативу, подключились некоторые из местных предпринимателей, добились даже того, что администрация города оплачивает счета детского дома за электроэнергию. Регулярно поступают пожертвования, вещи, техника из-за рубежа.
Целых 20 лет Геннадий спал в одной комнате с беспризорниками на матрасе.
“Только в прошлом году мы с супругой переехали в отдельную спальню”, — рассказывает он.
В этом сером бетонном домишке сегодня ютится восемь детей, шестеро из которых — приёмные. Всего у этой мариупольской матери Терезы — 31 приёмный ребёнок!
“Батя, ты обещал мне велосипед!”
“Бать, Анопа спёр у меня конфеты!”
“Батя… бать, когда мы снова поедем в горы?”, — возвращение домой для меня превратилось бы в настоящую пытку, но постсоветский Макаренко любит детей, и они, в свою очередь, платят ему той же монетой.
В своём детском государстве украинский активист создал свои законы, ввёл собственную валюту — пилигривень, установил республиканский стиль управления и даже организовал спецподразделение “Мангуст” для охраны детского заповедника.
Мохненко не просто возвращает детей к домашнему очагу, он пытается вдохнуть в своих воспитанников идею, что “человек должен быть свободным, сам отвечать за свои поступки и не преклоняться перед коррумпированными чиновниками”.
“У нас ЧП. Сегодня ночью министр транспорта обписал кровать министра животноводства”, — прямо как в Верховной Раде поступает служебная записка на стол Президента Республики.
Один из пиликов (так дети в шутку называют друг друга) не по-детски поверил в слова бати о гражданской позиции, взял и вышел на городскую демонстрацию против заводских олигархов, которые, как спрут, обволокли дымом металлургических заводов все улицы города.
Горстка бывших беспризорных подростков и озабоченных своим здоровьем горожан не на шутку встревожила олигархов украинского чермета. За ними вышли тысячи семей с детьми, уставших от чёрного снега. Местные власти наконец зашевелились и готовы идти на компромисс с революционно настроенным народом.
Геннадий Мохненко хоть и священник, однако (“каюсь!” — говорит), бывало, спускал с лестницы хулиганов, обнаглевших наркоторговцев и даже имел стычки с украинской милицией.
Дело было два года назад, когда коррумпированные госслужащие Криворожской области всеми силами пытались забрать приёмных детей у некоего Альберта. Приёмному отцу недвусмысленно угрожали, обманом отбирали усыновлённых детей, пытаясь запугать; в него даже стреляли в тёмном переулке. Глава семейства тем не менее сдаваться криворожским комбинаторам не собирался и спустя некоторое время перевёз своих детей в Мариуполь.
За ними прибыли менты. “Вы будете стрелять по детям?!!” — стукнул по столу богатырским кулаком Мохненко, когда вооружённые калашниковыми офицеры среди ночи ворвались в детдом. Офицеры украинской милиции оробели и, не солоно хлебавши, вернулись к себе домой, в Кривой Рог.
Это достаточно редкий случай даже для свободолюбивой Украины, когда один человек и его гражданская позиция оказались сильнее системы, не позволив бюрократически-криминальному катку прокатиться по судьбам маленьких граждан. У Геннадия совершенно атрофировано чувство страха перед коррумпированными чиновниками, милицией и откровенными бандитами.
Между тем эксперимент детского правительства продолжается. В сложное для государства время подобные прецеденты стали своеобразным буфером между правительством и обществом.
“Мы боремся в первую очередь с несовершенством законов в нашей стране, — говорит священник-боец, — нам пришлось стать своего рода первопроходцами, прорвавшими бюрократическую оборону”.
И действительно, благодаря таким активистам, как Геннадий, в том же Мариуполе на скамью подсудимых загремел не один десяток наркоторговцев, коррумпированных полицейских, закрылись подпольные аптеки, а в Украине был запрещён трамадол.
Возмужавшие пилигримы, по примеру своего великорослого бати, не смущаются штурмовать мэрию своего любимого городка, администрацию президента и Верховную Раду. В этой стране растёт принципиально новое поколение.
В центре действует специальная школа, заточенная под уровень развития прибывающих сюда детей.
“Чего греха таить, — говорят учителя начальных классов, — дети, не умеющие читать, — далеко не редкость в этих стенах”.
— Кто такой Кучма?
— Это тот, кто разносит телеграммы!
— Кто такой Ленин?
— Он вор!
Этим зачастую и ограничивается знание истории у детей, учившихся читать по рекламным вывескам.
Сегодня на улицах и в подвалах Мариуполя не видно беспризорных детей. Некоторые воспитанники центра уже имеют свои семьи, достигли впечатляющих успехов в жизни. Кто-то стал студентом вуза, кто-то — чемпионом по боксу, а кто-то, возможно, в скором будущем станет депутатом Верховной Рады.
