Писатель Кертис Чин: кому принадлежит Америка?
Кертис Чин — соучредитель Азиатско-американской писательской мастерской. Премьера его последнего фильма для PBS, «Уоррен Кинг: Король картона», состоялась в мае.
«Всему, чему я научился, я научился в китайском ресторане» (Everything I Learned, I Learned in a Chinese Restaurant) — это юмористические и глубоко осмысленные мемуары Кертиса Чина о взрослении американца китайского происхождения в Детройте 1980-х годов. Семейный ресторан Чина, “Chung’s Cantonese Cuisine”, служил местом сбора для жителей, боровшихся с расовой и экономической напряжённостью, а также местом первого зарегистрированного преступления на почве ненависти — убийства Винсента Чина.
Кертис исследует сложности жизни одновременно китайско-американского и гомосексуального человека в то время, когда большинство из нас ещё пытались раствориться в американском «плавильном котле». Его мемуары поднимают вопросы о том, как определяется «американскость» и кто имеет право её определять. Это особенно актуально сейчас, когда многие наши идентичности сталкиваются с попытками стирания.
На специальном брифинге ACoM 22 мая, посвящённом Месяцу наследия американцев азиатского происхождения, Чин рассказал об идентичности и о вопросе, с которым сталкиваются многие иммигранты: нахождение между мирами. Знакомая ресторанная фраза: «здесь или с собой» становится метафорой принадлежности. Как определяется «американец» и кто имеет право его определять?
Чин, только что завершивший тур по 10 странам в поддержку своей книги, также обсудил, как американцев воспринимают в других частях света.
«Я немного расскажу о книге и, в частности, о миграционном пути моей семьи, потому что, думаю, это задаст тон нашей беседе. Я уже провёл около 350 таких книжных встреч — очно, не считая Zoom-сессий — в 10 странах, и это было замечательно. Поэтому сегодняшнее выступление будет немного отличаться от обычного», — начал Чин свою беседу.
«Меня зовут Кертис Чин, и я автор этих мемуаров Everything I Learned, I Learned in a Chinese Restaurant. Как следует из названия, я вырос в китайском ресторане. Но я предпочитаю думать, что это был не просто китайский ресторан, а китайский ресторан в Детройте. Я обычно начинаю свои выступления с вопроса: как вы думаете, сколько яичных роллов мы продали за 65 лет работы ресторана? Обычно это слушатели задают вопросы, но сегодня я их задаю вам — 3 миллиона? 6 миллионов? Нет, на самом деле мы продали 10 миллионов яичных роллов. Это довольно неплохие роллы — все ручной работы: и тесто, и соус — всё делали мои бабушка, тёти и мама».
«И хотя это было вкусное место для взросления, Детройт в то время переживал серьёзные трудности: кризис автомобильной промышленности, рост антияпонских настроений, крэк-кокаин, СПИД. К тому времени, как мне исполнилось 18 лет, я лично знал пятерых убитых людей. Но несмотря на это, у нас был замечательный китайский ресторан в центре города, где мои родители растили меня и моих пятерых братьев и сестёр. Я считаю, что у меня было прекрасное детство», — продолжил он.
«Для меня эта книга — это благодарность моим родителям за то, что они научили нас выживать в этом мире. Это также дань уважения моему родному городу Детройту, который часто неправильно понимают. Я хотел показать, что Детройт способен создавать хорошие вещи — такие, как я. Книга разделена на три части по восемь историй: начальная школа, средняя школа и колледж. Число 888 в китайской культуре считается счастливым. Я начинаю пролог с истории миграции моей семьи, потому что китайско-американская история обычно фокусируется на Западном побережье — Калифорнии, Гавайях или Нью-Йорке. Но моя семья оказалась в центре США ещё в XIX веке.
Мой прапрадед Гонг Ли Чин стоял в конце 1800-х годов на причале в Гуанчжоу и решал свою судьбу: «здесь или уехать?». Позже он оказался в Кантоне, штат Огайо, затем в Детройте. Сначала он работал в прачечной, потому что китайцам тогда было очень трудно устроиться на фабрики из-за дискриминации. Он накопил деньги, открыл свою прачечную, затем магазин, потом в 1920-х — продуктовую лавку, а в 1930-х семья вошла в ресторанный бизнес. В 1940 году они открыли Chung’s Cantonese Cuisine, ресторан, в котором я вырос. Когда в США был принят Закон об исключении китайцев, существовали лишь два исключения: студенты и владельцы бизнеса. Благодаря бизнесу он смог перевезти семью в США. В 1960-х, во время борьбы за гражданские права и расовых волнений в Детройте, город был фактически закрыт на пять дней. Рестораны не закрываются на пять дней, поэтому мои родители нашли, чем заняться — и спустя девять месяцев я родился как «ребёнок бунта». Именно поэтому я много говорю о социальной справедливости. Моя книга — это юмористический и тёплый взгляд на взросление в Детройте в переломный период истории города и страны».
Отвечая на вопрос о семейных ожиданиях, Кертис говорит: «Мы с Уорреном Кингом похожи в том, что оба сталкивались с вопросом семейного бизнеса и преемственности. В его случае родители не давили напрямую, но он всё равно испытывал чувство вины за то, что не продолжил ресторан. Сейчас ресторан закрыт, и он думает о том, как сохранить его наследие в другой форме».
Он подчёркивает, что его семья не требовала от него карьеры в STEM и с юмором говорит, что родители «могли позволить себе потерять одного ребёнка из шести». Кертис говорит, что его семья всегда воспринимала себя как американцев и что его родители были вовлечены в политику и хорошо понимали расовую динамику в США. Он отмечает, что его книга не разделяет «азиатское» и «американское», а принимает идентичность Asian American как единое целое.
Отвечая на вопрос о национальной идентичности, Кертис говорит: «Ты становишься американцем тогда, когда сам решаешь быть американцем и не отдаёшь другим право определять это за тебя». Америка, по его словам, уникальна тем, что каждый может сам определять значение этого понятия.
Он подчёркивает, что китайские рестораны — одно из немногих мест в США, где люди разных рас, религий и классов могут сидеть вместе. Ему принадлежит знаменитая фраза: «Приходите за яичными роллами, оставайтесь ради разговора о расизме».
Кертис отмечает, что стереотипы об азиатских американцах почти не изменились за 150–200 лет: «мы чужие», «мы не ассимилируемся» и т.д. Он приводит пример убийства Винсента Чина в Детройте в 1980-х годах, ставшего символом антиазиатского насилия и несправедливости судебной системы. Однако сегодня, по его словам, у азиатско-американского сообщества гораздо больше ресурсов: журналисты, политики, активисты, бизнес и культурные деятели.
Он связывает рост расовой напряжённости с экономическим неравенством — когда богатство концентрируется у меньшинства, это создаёт почву для поиска «виноватых» среди других групп — по расе, религии или происхождению — и подчёркивает, что без политических решений, направленных на поддержку рабочего класса, эти разделения будут продолжаться.
«Стереотипы остаются, но способность противостоять им значительно выросла», — подчёркивает он. Кертис подчёркивает, что Чайнатауны должны быть не только символом истории, но и живыми районами. Он приводит пример Детройта, где старый Чайнатаун был разрушен из-за строительства автомагистралей и городской реконструкции. По его мнению, важнее не сохранять форму, а сохранять актуальную функцию и жизнь этих сообществ.
Отвечая на вопрос о будущем демократии, он говорит: «Я стараюсь быть оптимистом. История США движется маятником. Демократия требует постоянной борьбы, а прогресс не является гарантированным».
Кертис считает, что расовые и социальные конфликты часто подпитываются экономическим неравенством — когда богатство концентрируется у меньшинства, общество начинает искать виноватых среди других групп.
После поездок по миру Кертис говорит, что люди за рубежом в основном спрашивают: «Что происходит в Америке?». По его словам, восприятие США стало более тревожным, и многие страны начинают диверсифицировать свои международные связи.
«Америка должна восстановить доверие, дружбу и партнёрство. Мы должны снова доказать, что являемся надёжным участником глобального сообщества», — заявил Кертис в конце беседы.
Елена Кузнецова, Slavic Sacramento | American Community Media Services
