Диалог пастора Василия Немчинова из Сакраменто с редактором «Славянского Сакраменто» на тему сегодняшнего отступления христианства от исторической миссии
«Настоящая церковь не рекламирует себя»: Руслан Гуржий — о лицемерии в славянских церквях
В новом выпуске программы пастор Василий Немчинов поговорил с известным в славянской общине Сакраменто блогером Русланом, которого сам ведущий назвал «личностью нестандартной, скандальной». Разговор был посвящен резкой критике, которую Руслан регулярно адресует местным церквям, и тому, что стоит за этой критикой.
Отвечая на прямой вопрос, христианин ли он, Руслан ответил, что считает себя христианином «согласно Библии» и старается следовать Евангелию, хотя признал: полностью исполнить его чрезвычайно сложно. «Можно называть себя христианином, можно пытаться им быть, а можно им быть», — заметил он, добавив, что для него христианство — «глубокая, серьезная вещь, которая растет изнутри». В пример он привел ранних христианских мучеников, готовых умереть за веру, и признался, что сам не уверен, хватило бы ему такой стойкости.
Ведущий спросил собеседника, почему тот в своих видео выставляет церковь в неприглядном свете. Руслан ответил встречным вопросом: церковь ли это вообще, если в ней нет всепрощения и милосердия, которые проповедовал Христос. Он напомнил, что и пророки, и апостол Павел открыто критиковали религиозные институты своего времени, и провел параллель с сегодняшним днем: «Если федеральные органы многих штатов уличают церковь в педофилии, воровстве, в отмывании денег, то как этих людей покрывать? Это я не могу покрывать».
По словам Руслана, у него есть за плечами опыт работы в разных церковных структурах — в США, в России, на Украине, а также пять лет работы на католическом телевидении, связанном с Ватиканом. Именно это, считает он, дает ему основание для сравнений. Он провел границу между «корпоративной церковью» — институтом, где, по его мнению, неизбежно появляется коррупция, — и подлинной верой, которая, как он выразился, «сохраняется внутри» вне зависимости от обстоятельств.
Отдельно Руслан обратился к теме благотворительности во время пандемии коронавируса, отметив, что из почти сотни тысяч славянских верующих Сакраменто лишь единицы церквей организовали раздачу еды нуждающимся. Он также рассказал, что с 2001 года, когда он переехал в Сакраменто, вел собственную статистику смертей среди молодых прихожан славянских церквей — от передозировок, суицидов и вождения в нетрезвом виде, — притом что сами церкви, по его словам, долгое время отрицали проблему наркомании в общине.
Одним из самых резких заявлений стало утверждение Руслана о том, что часть людей, приехавших в Калифорнию по религиозным визам, — как он выразился, «лжебеженцы», не сумевшие интегрироваться и вернувшиеся к практикам, от которых, по их же словам, бежали. Он задался вопросом, почему за без малого два десятилетия ни губернатор, ни мэры городов округа Сакраменто, где проживают, по его подсчетам, порядка 30–35 тысяч славянских верующих, так и не увидели от общины ни одного крупного социального проекта, способного изменить жизнь города.
При этом Руслан подчеркнул, что не считает все церкви одинаковыми и знает немало достойных примеров — в частности, реабилитационные служения для зависимых, куда, по его словам, приезжают работать даже волонтеры из России и Украины. В качестве положительного примера искренности он привел случай, когда пастор одной из церквей Сакраменто публично, со сцены, со слезами признался прихожанам, что переживает кризис веры — вместо того чтобы скрывать это за «лицемерной маской».
Пастор Немчинов, в свою очередь, отметил, что видит в позиции собеседника завышенные ожидания от церкви и своего рода перекладывание личной духовной ответственности на институт. «Твоя задача — не ожидая, что церковь пойдет куда-то, а самому взять и пойти», — сказал он, выразив опасение, что резкая критика в адрес церквей может оттолкнуть людей, которые нуждаются в помощи, от самой идеи обращения за поддержкой.
Руслан согласился с этим доводом, заявив, что человеку, который не найдет помощи в «корпоративной церкви», она в любом случае встретится в жизни — не обязательно в стенах религиозного учреждения. «Ты просто ему подашь холодной воды в нужный момент — и это, по-моему, и есть церковь», — резюмировал он.
