Мониторинг сотрудничества ICE и полиции: инструменты для журналистов, судебные разбирательства и то, что власти предпочли бы скрыть
Местные полицейские управления и офисы шерифов играют все более важную роль в обеспечении соблюдения иммиграционного законодательства, однако отслеживать большую часть этой деятельности по-прежнему сложно. Записи часто неполны, задерживаются или скрываются, оставляя журналистов и местные сообщества без четкого представления о том, как работает Иммиграционная и таможенная служба (ICE) на местном уровне.
По мере расширения и децентрализации правоприменения подотчетность зависит от местной отчетности. Знание того, как получить доступ к записям, выявить сотрудничество между ведомствами, интерпретировать неполные данные и использовать существующий опыт, имеет решающее значение.
На еженедельном брифинге ACoM 24 апреля приглашенные спикеры обсудили усилия по получению записей о сотрудничестве ICE и полиции, включая недавние судебные разбирательства в Калифорнии, поделились инструментами и стратегиями доступа к общедоступным данным по всей стране и обсудили, как связаться с исследователями и организациями, занимающимися этой работой.
“Прозрачность — это основа подотчетности, особенно в сфере правоохранительных органов”
Дэвид Лой, директор по правовым вопросам, First Amendment Coalition возглавляет усилия по оспариванию действий государственных органов, которые скрывают записи, включая недавний иск против шерифа округа Вентура с целью получить видеозапись рейда, в результате которого погиб сельскохозяйственный рабочий и были арестованы сотни людей, кратко рассказал об этом деле.
“Мы представляли общественную организацию под названием Buen Vecino, которая направила запрос на получение публичных записей шерифу округа Вентура. Это был запрос к местному правоохранительному органу в соответствии с Законом Калифорнии о публичных записях. Как известно, прошлым летом на ферме Glass House Farms в округе Вентура прошел крупный иммиграционный рейд, в ходе которого, погиб один человек. По свидетельствам очевидцев, на месте присутствовали заместители шерифа округа Вентура,” — рассказал Лой.
Как он пояснил, в Калифорнии действует очень строгий закон, известный как SB 54, который существенно ограничивает возможность местных правоохранительных органов сотрудничать с федеральными иммиграционными службами. Поэтому присутствие заместителей шерифа вызвало вопросы. Организация Buen Vecino запросила копии соответствующих документов: записи с нательных камер, любые письменные коммуникации, которые бы фиксировали и объясняли, почему заместители шерифа находились на месте. Шериф округа Вентура еще до нашего иска публично заявлял, по крайней мере по его словам, что его сотрудники не участвовали в иммиграционном правоприменении, а лишь обеспечивали порядок. С этим можно спорить, но это была версия шерифа. Когда Buen Vecino запросила записи, округ отказался их раскрывать, сославшись на исключение, касающееся следственных материалов. В Калифорнии записи расследований, проводимых правоохранительными органами, как правило, не подлежат раскрытию по Закону о публичных записях. Мы подали иск, оспаривая это. Наш аргумент заключался в том, что, хотя это и сотрудники правоохранительных органов, они не проводили расследование предполагаемого преступления, поскольку сам шериф утверждал, что расследования не было — речь шла лишь об обеспечении безопасности и контроле толпы, а это отличается от расследования.
“Округ Вентура довольно быстро пошел на мировое соглашение и до судебного разбирательства дело не дошло. Округ согласился раскрыть видеозаписи и выплатить определенную сумму в качестве судебных издержек. Таким образом, дело закрыто. Видео опубликованы и доступны общественности — около 10 часов записи,” — заявил Лой, отметив, что “в Калифорнии стандартная реакция правоохранительных органов на запросы записей — это отказ с ссылкой на исключение для следственных материалов. Это не обязательно официальная политика, и, справедливости ради, многие записи действительно подпадают под это исключение. Но не все действия полиции связаны с расследованием преступлений. Мы увидели возможность оспорить чрезмерное применение этого исключения и показать, что в данном случае оно неприменимо.”
“Оспаривать такие отказы важно, потому что прозрачность — это основа подотчетности, особенно в сфере правоохранительных органов. Государство работает для людей, а не наоборот. Без доступа к информации о том, как государственные служащие выполняют свои обязанности, особенно сотрудники правоохранительных органов, обладающие наибольшими полномочиями — правом применять силу, арестовывать, задерживать и в крайних случаях применять смертельную силу — общество не может осуществлять контроль. Люди имеют право знать и делать собственные выводы,” — подчеркнул Лой.
Он также рассказал, что First Amendment Coalition ведет бесплатную юридическую горячую линию для представителей прессы и широкой общественности, куда можно обращаться с вопросами о свободе слова, свободе прессы, а также доступе к документам и заседаниям. Однако она в основном ориентирована на Калифорнию.
Ресурсы, инструменты и поддержка, которые предлагает First Amendment Coalition
“Я хотел бы подчеркнуть, — это первый выпуск нашей серии практических руководств для журналистов (reporters’ field guides), который мы опубликовали в прошлом году. Основным автором стала моя коллега Палома Эскель, долгое время работавшая репортером в LA Times. Когда мы с Паломой пришли в First Amendment Coalition, одной из наших ключевых задач была помощь журналистам в получении информации и преодолении препятствий в работе. Поэтому мы решили создать серию таких руководств с подробными инструкциями по конкретным темам. Учитывая текущую национальную ситуацию, мы сочли тему иммиграционного правоприменения наиболее важной и срочной,” — сказал Тадеус Гринсон, специалист по обучению представителей прессы, First Amendment Coalition. “Палома возглавила работу над этим руководством. Оно во многом ориентировано на Калифорнию, но даже если вы работаете в другом штате, оно дает отличную структуру для освещения иммиграционной темы, в нём есть подробные инструкции по доступу к центрам содержания под стражей, иммиграционным судам и их архивам. Эти подходы можно адаптировать практически в любой юрисдикции.”
“Я собенно хочу выделить раздел, посвященный использованию местных записей для журналистских расследований, основанных на документах. Палома обратила внимание на то, что при нынешней администрации запросы по закону FOIA, которые и в лучшие времена могут быть медленными и сложными, рискуют практически остановиться — особенно когда речь идет о документах DHS. Поэтому она сосредоточилась на том, чтобы дать местным журналистам инструменты, позволяющие получать информацию на уровне штатов — чтобы отслеживать как сами иммиграционные операции, так и степень сотрудничества местных органов с федеральными структурами. В центре внимания оказались четыре категории документов: надзорные материалы, контракты, коммуникации и правоохранительные записи — все они, как правило, доступны по законам о публичных записях, включая Калифорнийский закон,” — продолжил он.
Палома Эскель выделила законы штата, обеспечивающие контроль за федеральными центрами содержания. Например, в Калифорнии существует закон, позволяющий округам проводить санитарные проверки таких учреждений, а отчеты и сопутствующие документы являются публичными. Также есть закон, позволяющий Генеральной прокуратуре штата проверять условия содержания в иммиграционных учреждениях — и эти отчеты тоже открыты. Учреждения, работающие по контрактам с местными органами власти или правоохранительными структурами, подпадают под действие закона о публичных записях.
“В части контрактов отмечается, что если федеральные структуры — такие как DHS, ICE или CBP — заключают соглашения с местными органами или частными подрядчиками, работающими на федеральное правительство, эти документы можно запросить через местные органы,” — отметил Гринсон. “Например, издание CalMatters недавно опубликовало расследование об экстренных вызовах в центр содержания Otay Mesa в Сан-Диего, управляемый компанией CoreCivic. Журналисты обнаружили, что офис шерифа заключил соглашение с оператором центра, фактически передав ему право решать, будут ли случаи сексуального насилия расследоваться правоохранительными органами. Насколько такая практика распространена — неизвестно, но это важное направление для дальнейших расследований.”
“Что касается коммуникаций, все переписки между местными и федеральными органами, а также с операторами частных центров содержания, являются публичными. То же касается и внутренней переписки местных чиновников по вопросам иммиграционного правоприменения. Например, ACLU Северной Калифорнии публиковал отчет о взаимодействии между Департаментом исправительных учреждений Калифорнии и ICE, показывающий попытки увеличить передачу заключенных под федеральную юрисдикцию,” — рассказал он.
“Последняя категория — это правоохранительные записи. Сюда входят, например, записи с нательных камер, а также любые документы, фиксирующие взаимодействие между местными и федеральными органами. Хотя в Калифорнии запрещены программы 287(g), которые официально делегируют местным органам функции иммиграционного контроля, в других штатах такие соглашения существуют и также подлежат раскрытию. Но важны и более базовые данные — например, журналы вызовов 911 из центров содержания или из районов, где проходят иммиграционные операции. Журналы вызовов из самих центров содержания позволили выявить серьезные проблемы.”
“Еще один важный источник — данные автоматических считывателей номерных знаков (ALPR). Эти системы фиксируют номера автомобилей, а агентства обязаны вести журналы доступа к этим данным. Хотя закон Калифорнии запрещает передачу такой информации федеральным органам, расследования показывают, что на практике такие доступы все же происходят. Это лишь некоторые примеры того, как местные документы могут пролить свет на практику иммиграционного правоприменения,” — отметил Гринсон, который также заявил, что, по его мнению, кроме обращения в суд, нет эффективного механизма заставить органы власти соблюдать сроки раскрытия информации. Поэтому лучшая стратегия — быть вежливым, но настойчивым, вплоть до навязчивости. Дайте понять, что вы не отступите, пока не получите нужные документы. В итоге они обычно идут навстречу. А если вы продолжаете упираться в стену — обращайтесь на юридическую горячую линию за более конкретной помощью.”
Журналистские запросы на основани Закона о свободе информации (FOIA)
“MuckRock был основан в 2010 году для поддержки журналистов, исследователей и широкой общественности в подаче запросов на доступ к публичной информации. С тех пор мы выросли, и наша миссия — продвигать прозрачность и гражданское участие. Одно из ключевых направлений нашей работы — FOIA. Мы помогаем подавать, отслеживать и использовать запросы на всех уровнях — от федерального до местного, включая школьные округа. Для этого мы используем инструмент MuckRock Requests,” — сказала Элизабет Клемонс, директор по обучению и развитию, MuckRock. “У нас также есть редакционная команда, которая сотрудничает со СМИ над расследованиями, основанными на документах. Кроме того, мы запустили Data Liberation Project — инициативу по выявлению, очистке и публикации государственных наборов данных, представляющих общественный интерес, включая данные по иммиграции. Мы также создаем и поддерживаем другие инструменты, например DocumentCloud — платформу для анализа и хранения документов, которой пользуются тысячи редакций. Она помогает работать с материалами, полученными по FOIA-запросам: анализировать, структурировать и систематизировать данные. Еще один проект — Sunlight Research Desk, сервис, который помогает редакциям создавать прозрачную, фактологическую журналистику, привлекая экспертов, предоставляя исследовательскую поддержку, обучающие материалы и инструменты.”
“Для FOIA главное — это правильная подготовка запроса. Работа над запросом начинается задолго до его подачи. Необходимо провести тщательное предварительное исследование: собрать максимум информации о теме, человеке или организации. Это поможет сделать запрос более точным и эффективным. Важно понимать, что документы отражают реальные процессы. Если вы уже нашли упоминания в СМИ, базах данных или публичных отчетах — используйте это в формулировке запроса. Также есть понятие «совершенного» (perfected) и «несовершенного» запроса. Если сотрудник ведомства не может понять, в какой отдел направить запрос, он считается несовершенным. Поэтому важно формулировать запрос так, чтобы было ясно, какие именно документы вы ищете и где их искать,” — пояснила она.
Чего не стоит делать:
— запрашивать «все документы» без уточнений;
— не указывать даты и места;
— включать слишком много разных типов документов в один запрос;
— забывать, что на другой стороне — живой человек.
Очень важно быть вежливым и уважительным.
Что стоит включить:
— четкое и конкретное описание;
— релевантные даты;
— конкретные типы документов;
— при необходимости — обоснование общественного интереса.
Клеменс рассказала о MuckRock Requests. Это инструмент, с помощью которого можно подавать и отслеживать запросы, а также искать уже поданные другими пользователями. Система проста в использовании: вы создаете аккаунт, заполняете форму, и дальше платформа помогает вам с процессом. Можно подать до четырех запросов за $20 или оформить профессиональный аккаунт с расширенными возможностями. После подачи важен этап сопровождения. Ответы часто приходят не сразу, поэтому:
— будьте терпеливы;
— регулярно напоминайте о себе;
— ссылайтесь на установленные законом сроки;
— сохраняйте вежливость.
“Важно помнить, что сроки могут варьироваться, и в последние годы (в частности, при администрации Трампа) наблюдаются задержки в ответах на FOIA-запросы,” — подчеркнула Клеменс.
Как иммиграционное правоприменение осуществляется через местные системы содержания под стражей и что национальные данные показывают о таких практиках
“Я занимаюсь изучением иммиграционного правоприменения по всей стране уже около 18 лет. Моя работа начиналась с анализа программы 287(g) и федерально-локального сотрудничества — того, что мы называем «деволюцией», то есть передачей полномочий от федеральных органов к местным, во многом чтобы обойти устоявшуюся практику Верховного суда, согласно которой местные органы не должны заниматься федеральным иммиграционным правоприменением,” — сказал Остин Кочер, доцент-исследователь Сиракузского университета; научный сотрудник Американского университета. “Со временем моя работа расширилась и охватила всю систему иммиграционного контроля. По образованию я географ, и мы часто рассматриваем социальные, политические и правовые системы через призму пространства.”
“Один из ключевых выводов моей работы в том, что иммиграционное правоприменение нельзя рассматривать как деятельность одной конкретной службы. Это скорее региональная система. На то, как человек проходит через эту систему, влияет множество факторов: где его задержали, есть ли у него доступ к адвокату, в каком судебном округе рассматривается дело, кто судья и т.д. Поэтому я всегда призываю думать географически — это помогает лучше понять, как функционирует система,” — заявил он.
“В последние годы я сосредоточился на анализе данных и стал больше работать с широкой аудиторией, включая журналистов. Я публикую материалы, где не только объясняю законы и программы, но и анализирую их критически и показываю, что говорят данные. Сотрудничество местных властей с ICE — это не новая практика, оно уходит корнями еще в XIX век. Это очень давняя проблема. Еще в начале XX века шерифы задерживали иммигрантов без обвинений на недели, что вызывало возмущение судов. Массовая репатриация мексиканцев также во многом осуществлялась при участии местных правоохранительных органов.”
П словам Кочерга, программа 287(g) — это лишь один из способов сотрудничества. Существует множество других механизмов, через которые иммигранты попадают в федеральную систему — например, через запросы на удержание (detainers) или через местные тюрьмы. Программа 287(g) значительно расширилась — сейчас более 1500 соглашений по всей стране. Однако не всегда они реально используются — иногда это скорее политический сигнал, чем практический инструмент. В некоторых штатах, например во Флориде, участие в таких программах фактически обязательно, но при этом у отдельных учреждений нет реальных возможностей их реализовывать.
“Поэтому важно понимать локальный контекст — одно и то же соглашение может работать совершенно по-разному в разных местах,” — подчеркнул он, отметив, что есть ли регионы, где сотрудничество с федеральными властями особенно активно — например, по числу соглашений 287(g) лидируют Техас, Флорида, Джорджия, Северная Каролина и Вирджиния. По количеству арестов ICE Техас значительно опережает другие штаты — из-за большой численности мигрантов и развитого сотрудничества на всех уровнях.
“Еще один важный показатель — это detainers, когда ICE просит местные тюрьмы удержать человека на 48 часов.В целом, системное правоприменение наиболее активно на юге США — включая Южную Калифорнию, Техас и Флориду. В то же время громкие рейды в городах вроде Лос-Анджелеса, Чикаго или Миннеаполиса носят скорее показательный характер и менее эффективны с точки зрения реального числа депортаций,” — отметил Кочер, работающий в основном с системными данными: контрактами, численностью заключенных, общей статистикой. “Но есть и другие подходы — например, анализ жалоб, поданных в центрах содержания, которые можно превратить в данные для выявления системных проблем… Есть полезные проекты, например detentionreports.com, где можно найти информацию о конкретных центрах: численность, контракты и другие данные.”
Елена Кузнецова, Slavic Sacramento | American Community Media Services
