Иммигрант из Сакраменто, Владимир Синигур, насиловавший своих детей, подал апелляцию на свой приговор. Но срок его тюремного заключения не будет сокращен, из тюрьмы он не выйдет. До своей иммиграции в США Синигур проживал в Молдове.
В редакцию “Славянского Сакраменто” попало решение суда по апелляции Владимира Синигура, иммигранта из Молдовы, проживавшего в США с 2007 года, осужденного в 2020 году на 250 лет заключения за сексуальное насилие над своими тремя детьми. В этом документе детально разбираются все пункты несогласия насильника собственных детей с решением суда.
Ниже приведена подробная информация из судебных документов, некоторые моменты осознанно опущены. Будьте готовы к тому, что обстоятельства и детали преступлений чрезвычайно мерзкие и шокирующие.
Согласно судебным документам, Синигур совершил 18 сексуальных преступлений против своей дочери и двух сыновей: 16 из этих преступлений были совершены в отношении девочки, которой было 6 лет, когда стало известно о насилии.
После вынесения приговора судом первой инстанции Синигур подал апелляцию, в которой утверждал, что:
1) доказательств недостаточно для подтверждения его осуждения за непристойное или развратное поведение с сыновьями;
2) осуждения обвиняемого за непристойное или развратное поведение с дочерью также должны быть отменены, поскольку они нарушают раздел 954;
3) адвокат обвиняемого в суде оказал несоответствующую конституции помощь, не возражая против допуска его к допросу в полиции на том основании, что обвиняемый ни прямо, ни косвенно не отказался от своих прав Миранды.;
4) его адвокат также не оказал эффективной помощи, не возражая против допуска разговора между обвиняемым и его женой;
5) суд первой инстанции предвзято допустил ошибку и нарушил федеральные конституционные права обвиняемого, неверно проинструктировав присяжных относительно требования единогласия;
6) кумулятивный предвзятый эффект вышеупомянутых утверждений об ошибке требует отмены;
7) имели место различные ошибки при назначении наказания, включая утверждения о том, что все, кроме одного, «усиления наказания» в отношении нескольких жертв должны быть отменены, поскольку обвинение утверждало, что это «усиление» касается только одного пункта обвинения, и дело должно быть возвращено на новое слушание по вынесению приговора, поскольку суд первой инстанции не понимал, что он имел право по своему усмотрению приговорить ответчика к одновременным, а не последовательным срокам лишения свободы.
Апелляция была рассмотрена и генеральный прокурор согласился только с последним пунктом, поэтому приговор касательно этой части был отменен и дело возвращено на новое слушание. По остальным пунктам прокурор подтвердил решение суда.
Решение по апелляции
Приговор отменяется, и дело возвращается в суд первой инстанции для нового слушания по вынесению приговора, в ходе которого суд первой инстанции должен: (1) использовать свое право по назначению последовательных или одновременных сроков тюремного заключения, указав причины такого выбора приговора; и (2) подготовить измененный отрывок из приговора и направить заверенную копию в Департамент исправительных учреждений и реабилитации. В остальном решение подтверждено.
“Этот вывод делает ненужным рассмотрение того, был ли первоначально вынесенный приговор жестоким и/или необычным наказанием, нарушающим федеральную или калифорнийскую конституции… Мы просто отмечаем, что обязательное пожизненное заключение за определенные сексуальные преступления, совершенные против уязвимых членов общества при отягчающих обстоятельствах, не является “чрезмерным в любом случае”, как утверждает ответчик в апелляции,” – говорится в документе.
Предыстория
В январе 2018 года ответчик и его жена жили в одной комнате с тремя детьми в доме родителей Синигура: он с женой спали на матрасе на полу, дети спали на двухъярусной кровати (дочка на верхней, сыновья на нижней кровати). В январе дочке Синигура исполнилось 6 лет, а сыновьям было 4 и 7 лет.
25 января во время интимной близости с женой, он спросил ее, когда она “позволит ему с дочкой”, на что жена подумала, что она не расслышала, и спросила, что он имел в виду. Муж ответил: “Ты точно знаешь, что я имею в виду, ты знаешь – заняться с ней сексом”. Жена спросила, делал ли он подобное с их дочерью раньше, Синигур сказал, что занимался и признался в сексуальных контактах разного рода со своей дочерью. Жена возмутилась, как он мог делать такие вещи, на что муж рассмеялся и сделал вид, что она “слишком придам этому значение”.
После этого жена подождала, пока муж уснет, а затем отвела дочку в ванную комнату, чтобы искупать ее, и спросила, делал ли отец что-нибудь, что ей не нравилось, и просил ли он ее хранить это в тайне. Дочка рассказала по-детски, что отец заставлял ее сосать его половой орган, а также поместил его между ее ног.
На следующий день жена позвонила терапевту ответчика и все рассказала, на что терапевт сообщила ей, что ей придется сообщить о насилии.
Потом жена поехала с мужем в парк, где она спросила его, почему он так поступил с собственной дочкой, на что он сказал, что он не хотел этого делать, дочка хотела этого, поэтому он это сделал; что раньше он думал, что люди, которые делают такие вещи – неправильные, но к нему пришли духи и сказали ему, что почему бы ему не спуститься на их уровень и не сделать такие вещи и не посмотреть, что он на самом деле чувствует. Синигур сказал жене, что теперь он не чувствует и больше не думает, что это неправильно.
Когда Синигур и жена вернулись домой после поездки в парк, у дома были припаркованы четыре полицейские машины, а внутри находились несколько офицеров. Один из офицеров уже коротко поговорил с дочкой, но девочка сначала ничего не рассказала. Офицер спросил, был ли ее отец жесток с ней, на что она ответила, что он причиняет им много боли ремнем, а также разговаривает с ними по-злому и отбирает игрушки. Другой офицер коротко поговорил с сыновьями, они подтвердили, что их отец очень злился и шлепал их, но оба отрицали, что когда-либо прикасался к их интимным местам.
Один из офицеров попросил Синигура выйти на улицу и поговорить с ним там. Офицер спросил отца 3 детей, совершал ли он что-либо противозаконное с ними, на что обвиняемый ответил: “По моему закону, нет”. Он отрицал это обвинение, позже сказал: “У меня есть мои дети. И у меня с каждым из них такие отношения, какие я хочу, чтобы были отношения с ними. И у них такие отношения со мной, какие они хотят, чтобы были со мной. Все просто. В тот же день его взяли под стражу.
Затем офицеры еще раз поговорили с девочкой, которая рассказала (детским языком), что ее отец принуждал ее к оральному сексу, когда ей было 4 год, что это происходило ежедневно; он давал ей конфеты после того, как она это делала. Другой вид секса случился, когда ей было 5 лет. Девочка также сказала, что ее отец сказал ей, что если она кому-нибудь расскажет, то больше не будет нравиться ему.
Дети были допрошены в Центре Специальной судебной экспертизы по нападению, в суде показания детей подтвердили многое из того, что они сказали во время своих интервью Центре, но также противоречили друг другу. Суд считает, что дети не хотели доносить на отца. Также в суде дочка четко описала 4 случая, но ранее она говорила, что это случалось “двадцать раз”.
Позднее Синигур признался, что имел половой акт со своей дочерью по крайней мере три раза.
Во время допроса мальчиков, каждый из них описал физическое насилие в форме избиений, некоторые из которых были с кровью; они также описали отдельные инциденты, в которых их отец “щекотал” их половые органы.
Когда Синигур был допрошен детективом Лэмб, он утверждал, что он рассматривал возраст своих детей иначе, чем их законный возраст, объясняя, что “по его подсчетам возраст [одного сына] составляет, 16, 17 лет, возраст дочери составляет 14 с половиной, а возраст второго сына оставляет 12 – 13 лет. Синигур признал, что занимался оральным сексом с дочерью, заявив, что это началось, когда дочка сама сказала ему, что этого хочет. Обвиняемый заявил, что был “действительно против всего этого” в то время. Затем «духи вошли и в нее и смутили [его], и все начало происходить”. Потом он сознался, что имел половые различные акты с малолетней дочерью. Он утверждал, что они были по обоюдному согласию.
Когда детектив Лэмб спросила, произошло ли что-нибудь между ним и его сыновьями, Синигур ответил, что он мог учить их играть со своим половым органом. Он признался, что прикасался к половым органам сыновей по одному разу для каждого из них.
В ходе судебных разбирательств адвокат обвиняемого, ссылаясь на записи с психиатрического приема Синигура, заявил, что у ответчика был предыдущий диагноз биполярного расстройства, представленный “спутанным когнитивным функционированием” и мышлением, которое было как “бредовым, так и параноидальным”, и “он будет дополнительно обследован на предмет психоза”. Адвокат также отметил, что ответчик “не принимал психотропные препараты в течение двух месяцев” до приема, “считал, что люди по телевизору и по радио [говорили] с ним”. Он утверждал, что эти психиатрические симптомы исключают отказ ответчика от своих прав Миранды из числа “осознанных и разумных”.
На что прокурор утверждал, что, несмотря на “эти диагнозы и это поведение, которое он демонстрировал”, Синигур “мог ответить на вопросы, которые ему задавали” офицеры, и “мог отрицать, когда чувствовал, что его обвиняют в чем-то, чего он не делал”. Прокурор утверждал, что обвиняемый понимал, какой разговор он вел и с кем он его вел, и если обвиняемый мог это понять, то, как следует логически следует, он понимал, что он делал, когда отказался от своих прав Миранды и продолжил разговаривать с офицером и участвовать в допросе”.
Иными словами, 1 пункт приговора будет пересмотрен, но фактически это не повлияет на срок тюремного заключения Синигура.
